Джордан посмотрел в коридор и поймал взгляд Симпсона.
– Если б они с самого начала все учли, парень был бы жив.
Лицо Фейнштейна помрачнело.
– Возможно, но такие мысли лучше держать при себе. По крайней мере, у Фуллера не осталось родственников, которые могли бы подать в суд за пренебрежение обязанностями.
Отчего-то Джордану стало еще паршивее.
Он глянул на кровавое послание на стене. Фуллер просил его простить. За самоубийство? За преследование Сони Кусман? За хладнокровное убийство трех женщин?
Фраза могла значить что угодно.
Однако жалкая фигурка на полу никак не совпадала с тем, что Джордан узнал об убийце.
– Он бы не стал мучиться угрызениями совести.
– Что?
Джордан глянул на босса:
– Судя по профилю, составленному агентом Коуплендом, тот, кто убил тех трех женщин, – социопат. Он неспособен испытывать чувство вины за их смерти. Для него они в лучшем случае заслуживали своей участи. В худшем – он вообще не воспринимал их как людей. Просто средства в достижении цели. Не могу представить, чтобы такой человек мог попросить прощения.
– Джордан, – ледяным тоном произнес Джоэл. – Ты вообще на чьей стороне?
– Хочется верить, что на стороне правосудия. Или хотя бы правды. Знаю, я вас разочаровал на прошлой неделе, но не могу сожалеть о своем докладе. Дойди дело до суда, мы смогли бы представить улики. Фуллер выступил бы в свое оправдание. А теперь… никто уже ничего не скажет. Особенно те три погибшие женщины.
– Ты не веришь, что это Фуллер их убил.
– Я сомневался, вы же знаете. А после этого? – Джордан покачал головой. – Не знаю. Но подозреваю, что теперь мое мнение стало бы еще неприятнее для коллег. В конце концов, все разрешилось. Немного проблематично, но определенно проще, чем суд. Серийный убийца покончил с собой. Улицы Саванны снова спокойны. Отличный заголовок, не правда ли?
– Джордан…
Тот только отмахнулся:
– Я знаю, что вы собираетесь сказать, избавим друг друга от лекций. Я бы не стал озвучивать свои опасения кому-либо вне команды. В отличие от некоторых. – Джордан, прищурившись, посмотрел на Симпсона. – Но, сэр, я не собираюсь стоять перед камерами и лгать людям. К черту политику. Фуллер мертв, но мы не доказали его вину. Да, против него собрали достаточно улик. И я бы с удовольствием озвучил все факты. Однако не стану просто заметать все под ковер. Вдруг я прав, Фуллер ни при чем, и кто-то еще погибнет? Не желаю, чтобы кровь новой жертвы оказалась на моих руках.
***
Бар был старым, из числа первых заведений Саванны. Кирпичные стены, оловянная посуда, деревянные поцарапанные полы. Стулья, отполированные сотнями задниц. Воздух, пропитанный виски и просоленный грубыми шуточками. Бурлящая под ним веселая музыка. Фотографии, выстроившиеся вдоль стен, как солдаты на посту.
Сэмюэль Брайсон, Р. Е. Рид – первые офицеры Саванны, погибшие при исполнении. Снимки всевозможных средств передвижения, от лошадей и повозок до мотоциклов и привычных черно-белых машин. «Девятка», первые чернокожие храбрецы, осмелившиеся отбросить расовые предрассудки и встать на защиту Чатема.
Здесь зависали копы.
Сотни раз тут поднимали стаканы – когда радостно, когда со злостью. Почтить павшего товарища, отметить выход на пенсию друга. Помянуть утраты, отпраздновать победы, снять стресс тяжелого дня. Джордан уважал заведение – а более всего приходивших сюда мужчин и женщин. И уже несколько раз собирался с ними по памятным событиям.
Однако сегодня его привела сюда ярость.
Джефф Симпсон перегнул палку.
– Привет, Джордан, – окликнула его знакомая у бара. – Хорошо сегодня смотрелся по телику.
– Ну не знаю. – Бармен, дородный экс-коп по прозвищу Большой Джим, покачал головой, наливая пиво. – Похоже, правду говорят о камерах. Эти штаны тебя полнят.
– Хорошего диетолога не подскажешь?
– Да запросто. Мак Дональдс.
Смех прокатился по помещению, заглушая музыку. Джордан всмотрелся в глубину комнаты.
– Что будешь, советник?
В одной из кабинок обнаружился Симпсон, который над чем-то смеялся вместе с детективом из отдела специальных расследований и еще каким-то блондином. Внутри все сжалось.
– Не сегодня, Джим.
Он и так был на грани безо всякого алкоголя.
– Кто-то попал, – пробормотал бармен, а Джордан принялся протискиваться сквозь толпу.
«Да уж, кое-кто попал», – думал он, чувствуя, как накопившееся за день раздражение кипит под кожей. Однако напомнил себе сохранять хладнокровие и вести себя прилично.
Когда Джордан подошел к столику Симпсона, веселье стихло.
– Миллер, – поздоровался он с детективом и кивнул блондинчику, который внешне только получил право покупать алкоголь. – Простите за вторжение. – Отдав дань приличиям, Джордан повернулся к Симпсону: – Детектив, я бы хотел с вами поговорить.
Удивленное раздражение на лице Джеффа сменилось деланным весельем.
– Представляете, – обратился он к своим соседям, – и этот адвокат утверждает, будто способен добиться цели одним словом. Наверное, тебе стоит собрать пресс-конференцию. Хотя если подумать, сегодня ты только и выдавил, что «без комментариев». Видимо, то, что больной ублюдок, убивший Соню Кусман и двух прочих женщин, удавился в камере, оказалось для тебя слишком сложной информацией.
Итак, по-хорошему Симпсон не хотел. Что ж, Джордана это более чем устраивало.
– В отличие от тебя, я предпочитаю проверить факты, прежде чем трепать языком перед прессой.
– Понятия не имею, о чем…
Джордан хлопнул ладонью по столу и наклонился:
– Имеешь. Ты попытался дискредитировать меня, распустив слухи о моем здоровье. Лорен Эшби? Серьезно? Тут задумаешься, у кого же из нас мозги не в порядке.
– Эй, это не я начал возиться со всякой поведенческой хренью после удара по голове. Черт, Фуллер, этот сукин сын, попросил его простить, прежде чем повесился. Что тебе еще надо?
– Эм, джентльмены, – подал голос Миллер, заметив, что люди стали оборачиваться на шум ссоры, а те, кто сидел ближе всего, вообще затихли. – Не думаю, что здесь уместно…
– О, но Джефф решил, что уместно, не так ли, детектив? Так же как утром решил, что уместно трепаться с журналистами до моего появления. Интересно, с чего вдруг такое старание? Зачем наносить упреждающий удар?
– Говорю же, я не знаю…
– Если уж решил вонзить кому-то нож в спину, то имей яйца в этом признаться. Думаю, ты испугался. Читал же профиль. Поэтому понял, увидев послание Фуллера, что еще один момент не сходится. И понял, что я приду к тому же выводу. Ты настолько боялся потерять лицо перед коллегами – если не перед всем городом, – что попытался выставить меня дураком. Чтобы, если я укажу, мол, у нас существовали сомнения в виновности Фуллера, это выглядело… чем? Посттравматическим синдромом? Бредом из уст придурка? Это было сотрясение, детектив. И пусть первые пару дней у меня двоилось в глазах, распознать ублюдка я могу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
